istra_boats

Categories:

Геология в океане (продолжение)

Начало

Письмо четвёртое.

Хотелось бы рассказать, что мы вообще тут делаем. Научный экипаж на нашем судне разделён на несколько отрядов. Отряд гидрофизиков, отряд геологов, отряд литологов (мы).

Гидрофизики работают всё время. Они опускают «Розетту» на дно.
«Розетта» — это комплекс измерительных аппаратов, которые проверяют температуру воды, замеряют скорость течения вод на разной глубине, а также берут пробы воды. Гидрофизиков интересуют определённые структуры дна, где предполагается смешение разных течений. Вся операция с «Розеттой» занимает около четырёх часов, пока судно находится в дрейфе. Они выпускают её, когда обнаруживаются определённые структуры дна.

«Розетта» — это такая корзина, которая стоит на палубе у фальшборта под стрелой.
«Розетта» — это такая корзина, которая стоит на палубе у фальшборта под стрелой.

К их отряду условно относят биолога, который путешествует с нами.
Он изучает летучих рыб и птиц. Но его методы наблюдательные.
А оборудование — рыболовецкая сеть.

Рыба - прилипала.
Рыба - прилипала.

Сейчас мы находимся на полигоне геологов. Их коллектив — это сборная от  институтов ГИН, ГЕОХИ и ИГЕМ. Среди них есть геоморфологи, петрологи и геохимики. Собственно, мультибим и профилограф (акустический зонд), на которых мы стоим вахты, — в первую очередь их оборудование.
Задача перед ними стоит следующая: провести с помощью дистанционных методов картирование дна океана. Да, это уже делалось, но ещё в XX веке и с соответствующей тому времени точностью. Далее —  взять пробы дна с помощью драг. По сути, мы двигаемся по трансформным разломам, где мультибимом выявляются типичные магматические структуры. Когда оператор видит интересующую нас структуру, начинается драгировка. Для этого, с помощью 10-тонной лебёдки, за борт выкидывается драга.

Малая лебёдка / 50 кН.
Малая лебёдка / 50 кН.

Драга — это огромное железное ведро с зубьями спереди и решёткой вместо дна. Такая решётка необходима для того, чтобы:
1) драга не была гидротормозом для корабля;
2) не образовывался турбулентный водный поток, который бы вымывал собранный материал обратно.

Драга опускается на дно и «пароход» начинает движение со скоростью
1,5 узла. Для рулевого это адская работа, так как скорость волны часто может превышать 2-3 узла и корабль по сути находится в дрейфе. Но наши ребята справляются, хотя и очень не любят драги. Пока драга волочиться по дну, специальный человек по некому аналогу барометра отслеживает «зацепы» — удары лебёдки о дно. Когда их набирается 8-12, наше судно резко разворачивается и начинается подъём драги. Далее уже начинается наука, но уже «дома», так сказать в институтах.

Пробы в упаковке, готовые к транспортировке “домой”.
Пробы в упаковке, готовые к транспортировке “домой”.
А так они выглядят на самом деле.
А так они выглядят на самом деле.

Мы же, отряд литологов, будем бросать так называемые трубы и черпаки. В отличие от геологов, которые берут магматический материал, нас интересуют осадки. Труба весит ровно одну тонну. Один конец закреплён тросом, второй хватает кран. Подтягивая лебёдку, кран аккуратно выводит трубу за борт. А дальше просто бросаем её. Труба падает в осадок и под собственным весом продавливается в него на всю свою длину. Внутри стоит специальный механизм похожий на челюсть кракена, который отсекает взятый осадок от всего остального.

Достаём материал из трубы.
Достаём материал из трубы.

Черпак — это устройство, которое падает как открытая клешня и касаясь дна схлопывается. Разница в том, что трубой можно поднять около 5 метров осадка, сохраняя последовательность осадконакопления, а черпак как бы приносит в неизменённом виде кусочек дна, где можно наблюдать действие придонного течения, что очень важно для понимания процессов современного осадконакопления.

Взведённый черпак. Лучше не совать туда свою руку :)
Взведённый черпак. Лучше не совать туда свою руку :)

Узнал, что при проектировании нашего судна ставилась задача придать ему максимум универсальности. Поэтому «Страхов» считается полноценным арктическим судном. Что же получилось на самом деле? У нашего корабля бронированный нос и плоское днище. В результате такого решения свою  остойчивость корабль потерял значительно, но и ледоколом, собственно, тоже не стал. Как говорят ребята из постоянного экипажа, первая же льдина, на которую налетит «Академик Страхов» его и утопит. Получается, что в Арктику без ледокола мы не пойдём, но и качка в 4 бала заставляет прыгать стулья.

Центральная Атлантика, разлом Долдрамс.
Ваш сын.


Письмо пятое.

Сегодня 20-й день экспедиции, первый выходной день за последние пять суток. Мы покинули Долдрамс и опять находимся в зоне Вима. Несколько дней назад мы отработали свой первый по настоящему рабочий день. Отстоял свою вахту с 0:00 до 4:00 утра. А в 7:00 звонок от шефа, что нужно срочно выходить на палубу, мы уже на «станции». Не позавтракав, бегу на палубу, и сразу закидываем черпак. Мой коллега стоит за лебёдкой. Потихоньку подвирает (члены команды так говорят, когда поднимают что-либо на лебёдке), я в этот момент вешаю спусковой механизм на черпак, и мы с другим товарищем выводим его за палубу через боковую стрелу. Бултых, и он тонет со скоростью 80 м/мин. Глубина 4200 метров. Спуско-подъёмная операция занимает около трёх часов. Пока один человек за лебёдкой — остальным можно отлучиться, так мы по очереди и завтракаем. После подъёма делаем все операции наоборот. Выводим черпак на палубу, я отсоединяю спусковой механизм. Через маленькие форточки в черпаке смотрим на этот поднятый кусочек нетронутого океанского дна. Моя коллега делает фотографии и берёт пробы, теперь всё лишнее — за борт. С помощью маленькой лопатки я с товарищами выкидываю всё с «парохода». Пожарным краном смываем грязь с корабля.

У нас у всех рации, и о проделанных операциях мы обязательно сообщаем на мостик. «Пшш, — мостик ответьте лебёдке, черпак за бортом. Пшш, —  мостик ответьте лебёдки, включите пожарник». И так далее.

Нужно сразу же сделать первичное описание материала, а пока мы впятером занимаемся материалом, наше судно идёт на следующую станцию. Один делает спектрофотомерию и XRF, другой занимается магнитной восприимчивостью и упаковывает пробы. Третий описывает сам материал и берёт шлифы. Я занимаюсь патронами и взвешиванием. Вообще-то это не моя специальность, поэтому я скорее на подхвате у всех. Через шесть часов пришли к следующей станции. Только закончили разбирать черпак, так сразу кидаем новый. В этот раз я стою на лебёдке.

24 день рейса, подъём трубы.
24 день рейса, подъём трубы.

Вначале спуск — четыре км, потом подъём —  четыре км. На часах уже 8 вечера. Но тут, наш шеф решает кидать трубу. А это значит, что рабочий день продлевается минимум ещё на четыре часа. Труба весит тонну, я вроде уже писал об этом. Поэтому необходимо вызвать боцмана. Цепляем блок с одной стороны трубы, с другой вешаем оттяжки. Кран потихоньку ведёт тяжелый конец трубы к слэпу (место, где нет борта и сконструирован специальный пандус на корме, через который перекинута П-рама), мы в этот момент вручную, держа оттяжки, не даём трубе мотыляться по палубе (а ведь  волнение за бортом). Когда труба вывешена, происходит выброс её за борт через П-раму. Это такая конструкция, на которой сверху установлен блок с тросом, а сама П-рама отъезжает за борт.

Ночные работы, П-рама.
Ночные работы, П-рама.

Спуск-подъём и обратно (с боцманом и краном :) — заводим трубу на корму. Теперь надо достать из неё материал. Это примерно 7 метров осадка. Спереди крепим ручную лебёдку и тащим. Режем по метру и несём в носовую лабораторию. Так прошёл наш 17-часовой рабочий день. 

Под вечер разыгралась непогода, лил дождь и дул сильный ветер. Иногда волна разбивалась о борт и в нас летели брызги. По идеи, у меня должна быть вахта, конечно же я не пошёл, да никто и не ждал. Мне дали выспаться. На следующий день меня отпустили с вахт. Сейчас у нас пик работ, мы будем бросать трубы и черпаки в режиме марафона, за 12 дней у нас что-то около 15 станций.

Большая лебёдка / 150 кН.
Большая лебёдка / 150 кН.

Скорее всего до конца рейса будет облачная погода с частыми дождями и редким солнцем. Я пребываю в бодром состоянии духа, хоть и сплю теперь меньше. Хм-м, поставил бутылочку браги к окончанию работ.

Центральная Атлантика, зона Вима.
Ваш сын.


Письмо шестое.

Я очень давно не писал вам. Наверное, дней десять, не меньше, лично для меня прошла целая жизнь. Несколько дней назад мы закончили активную фазу работ. Мы больше не кидаем трубы и черпаки, теперь просто обрабатываем материал, в силу некоторых причин он у нас скоропортящийся. В данный момент «пароход» полным ходом идёт на Тенерифе. По сути сейчас 31-й день экспедиции и осталось всего каких-то 7 дней.

Алуша. Несчастная птица не сможет самостоятельно покинуть судно, поскольку не в состоянии взлететь с палубы. Требуется помощь человека. Но для этого её нужно поймать и ничего ей не сломать.
Алуша. Несчастная птица не сможет самостоятельно покинуть судно, поскольку не в состоянии взлететь с палубы. Требуется помощь человека. Но для этого её нужно поймать и ничего ей не сломать.

Что я могу рассказать? На самом деле практически ничего, у нас же день сурка. Утром в лабу, вечером в кровать. Режим: завтрак-обед-ужин. Вечером около 2 часов развлекаем сами себя. Когда фильм посмотрим, когда я книжку почитаю. Сегодня может научную статью попишу.

Ретро радио-рубка, ей для работы достаточно одного компьютера. Но вся старая аппаратура находится в абсолютно рабочем состоянии. И при случае способна справиться со всеми своими обязанностями.
Ретро радио-рубка, ей для работы достаточно одного компьютера. Но вся старая аппаратура находится в абсолютно рабочем состоянии. И при случае способна справиться со всеми своими обязанностями.

У меня сложились хорошие отношения с командой. По крайней мере
с боцманом, старпомом и старшим матросом. Ребята очень классные. Особенно мне нравится с боцманом разговаривать. Он всю жизнь в море, после службы в военном флоте. Статный мужик с седой бородой и хриплым голосом. Он стоит где-нибудь, я подхожу, и он своим размеренным мягким тембром с хрипотцой: «Ну что, Митя, неужели работаешь сегодня?», и начинается неторопливый морской разговор.
Думаю, что сегодня/завтра мы уже закончим и лабораторную работу. Останется только собрать оборудование, покрасить лебёдку (ага, любишь кататься, люби и саночки возить) и всё.

Покраска лебёдки.
Покраска лебёдки.

А там уже Тенерифе. Скорее всего будем стоять на рейде. По дороге нас ждёт шторм, так что напоследок ещё и покачает. Кстати, очень интересно получается. Мы работали в приэкваториальной зоне и сейчас идём на Северо-Восток, поэтому каждый день у нас разный климат и погода. Могу сказать, что мне очень понравилось трубочку курить, особенно за лебёдкой. Два часа разматываем, два часа наматываем. Человек нужен по сути, что бы предупреждать аварию. Так как состояние судна оставляет желать лучшего, нужно внимательно наблюдать за работающими механизмами. Так вот, выкидываем трубу, я занимаю место у пульта.

Солнце светит сверху или вместо солнца —  полная луна. Все расходятся по делам, и я остаюсь совершенно один. В такие моменты трубочка великолепно скрашивает время. А ещё губная гармошка очень выручает.

А судьба «Академика Страхова» конечно стоит отдельного упоминания. Во время оно, полуграмотное руководство и суровые времена едва не убили этот великолепный научный корабль. Денег на поддержание этого судна не было, экспедиции не финансировались и кем-то была принята гениальная идея сдавать судно во фрахт. Дело в том, что оборудование, установленное на нем, превращает «Страхова» в великолепное судно поддержки практически любых морских работ. Этот корабль и дно откартировать может для кабелеукладчиков, и лебёдками что-то оттащить/притащить. Во фрахт его сдали. Только вот ребята, через которых это делалось (некое агентство), были очень, очень «умными». Контракт составлялся таким образом, что компания-арендатор не платила за ремонт, за амортизацию и так далее. Поэтому корабль уматывался до состояния полного нестояния, а потом бросался в ближайшем порту. Так, однажды, он застрял на Шри-Ланке в ожидании главного распределительного вала. Подобных случаев было несколько, когда «пароход» годами стоял где-нибудь в азиатском регионе. Насколько эта информация достоверна сказать не могу, я всего лишь подытожил то, что рассказали члены команды.

Было и такое в жизни этого судна.
Было и такое в жизни этого судна.

Только прямой выход на Президента РФ, смог изменить ситуацию к лучшему. И нужно поставить памятник тем, кто смог пробиться на самый верх и, тем самым, сохранить для России это научно-исследовательское судно.

Центральная Атлантика, где-то между экватором и Тенерифе.
Ваш Сын.

________________________________________________

На этом письма обрываются, поскольку мой сын добрался до берега и смог воспользоваться интернетом. Используя WhatsApp, мы, слава Богу, могли уже разговаривать и обмениваться информацией в видео-, фото- и аудирежиме. НИС “Академик Николай Страхов” ещё не закончил свою работу. С него снялась одна научная партия и тут же загрузилась другая.

Прощание со старым добрым кораблём. На рейде.
Прощание со старым добрым кораблём. На рейде.

Думаю, необходимо показать, что для океанографов и геологов представляет огромную ценность, дороже золота...

Вот эта странная субстанция в пластиковых тазиках (150 кг!). Чудные же люди науки, не так ли?
Вот эта странная субстанция в пластиковых тазиках (150 кг!). Чудные же люди науки, не так ли?

Научный рейд закончился. На Тенерифе в городе Санта-Круз.

А там..., обычная человеческая муравьиная жизнь, которая показалась “старым морским волкам” просто таки пристанищем разврата и неги.

Это вам не Китай, здесь по-русски всё написано правильно и без орфографических ошибок.
Это вам не Китай, здесь по-русски всё написано правильно и без орфографических ошибок.
Тенерифе, город Санта-Круз, какой-то национальный праздник.
Тенерифе, город Санта-Круз, какой-то национальный праздник.
Очень захотелось пивка. В пакете - ещё несколько баночек. Пора возвращаться в Россию, домой!
Очень захотелось пивка. В пакете - ещё несколько баночек. Пора возвращаться в Россию, домой!

P.S. В тексте давалась расшифровка некоторых сокращений и терминов, но думаю, что будет не лишним привести их ещё раз:

ВЧ — вычислительный центр

ГИН — Геологический институт РАН

Зона Вима — 25º с.ш.-15º ю.ш.; 60º з.д.-10º в.д. (Разлом Вима)

Мультибим — сонар (многолучевой эхолот) с горизонтальным покрытием 

Профилограф — акустический зонд 

Разлом Долдрамс — 7°30’-9°00’ с.ш.; 29°55’-45°45’ з.д. 

Станция — пункт отбора проб 

XRF — портативный рентгено-флюорисцентный анализатор


P.P.S. Видео

Что такое легкое волнение в Атлантике? Смотрите:

Как болтает драгу при подъёме, даже в отсутствие волнения?

Как работает лебёдка? Вот так... 


Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.